Гурджиев . ру

Итак, в это мое шестое и последнее самоличное пребывание на поверхности этой твоей планеты Земля, когда я обосновался там на этот раз на более продолжительное время и решил сделаться тамошним профессиональным врачом, я действительно и стал таковым, но только не таким, каким там бывает большинство врачей, а выбрал для себя профессию, как там говорят, «врача-гипнотизера».

Таким тамошним профессионалом я сделался, во-первых, потому что только такие врачи-профессионалы за последние века еще больше других врачей получают там доступ во все их мною упомянутые «сословия» или «касты» и, пользуясь большим доверием и авторитетом, располагают обыкновенных существ к искренности, позволяющей проникать в их, как там говорят, «внутренний-мир».

Во-вторых, я решил сделаться таким профессионалом еще и потому, чтобы попутно с достижением моих личных целей иметь в то же время возможность оказывать настоящую врачебную пользу некоторым из этих несчастных.

Вельзевул продолжал рассказывать дальше следующее: – С тех пор, как я начал существовать среди твоих любимцев в качестве профессионального гипнотизера, я стал свои выяснительные эксперименты над их психикой производить главным образом через посредство этого самого их особого состояния, которое современные тамошние существа называют «гипнотическим».

Для приведения их в это состояние я прибегал вначале как раз к тому способу, каким в это состояние приводили друг друга существа периода тиклямышскои цивилизации, л именно – к воздействию на них своим собственным Ганбледзоином.

Но позже, когда в моем наличии стал часто возникать существенский импульс, называющийся «Подоболюбие», и мне, помимо личных моих целей, приходилось производить это самое над очень многими тамошними трехмозгными существами уже для их личной пользы, то этот способ оказался очень ущербным для моего существенского существования и я придумал другой, благодаря которому достигал того же, не расходуя при этом своего собственного Ганбледзоина.

Все дальнейшие события, во время этого моего последнего самоличного пребывания на поверхности планеты Земля, связанные с ненормальной формой обычного существенского существования этих понравившихся тебе трехмозгных существ, и множество всяких мелких перипетий, выясняющих характерные детали их странной психики, начались со следующего.

Как-то раз утром, во время моей прогулки у упомянутых «пирамид», ко мне подошло незнакомое пожилое существо, по внешней видимости не из числа местных, и, приветствуя меня принятым там образом, обратилось ко мне со следующими словами:

«Господин доктор! Может быть вы не откажете мне в любезности и позволите мне быть компаньоном в ваших утренних прогулках. Я заметил, что вы всегда гуляете по этим местам в одиночестве. Так как и я тоже очень люблю гулять по утрам и в Египте тоже совершенно одинок, то я и решаюсь предложить сопровождать вас во время этих ваших прогулок».

На этом месте беседы Вельзевула со своими близкими ему сообщили, что капитан судна просит позволения поговорить с ним лично.

Когда Вельзевул дал на это свое согласие, капитан незамедля вошел и, обращаясь к Вельзевулу с почтительным поклоном, сказал:

– Ваше Высокопреподобие, в начале нашего путешествия вы как-то изволили обмолвиться, что на обратном пути, может быть, решите пристать к святой планете «Чистилище», чтобы повидать семью вашего сына Туилана. Если вы действительно имеете такое намерение, то отдайте мне распоряжение об этом лучше теперь же, потому что мы скоро будем проходить через солнечную систему «Халмиани» и если, пройдя эту систему, не направим падение нашего судна сразу более влево, то мы на много удлиним путь его падения.

Вельзевул начал так: – Из Санкт-Петербурга я тогда прежде всего попал в так называемые «скандинавские-страны».

И уже после моего путешествия по этим странам я обосновался в главном пункте существ современной европейской группировки, называемой «Германия».

Сказав это и потрепав курчавую голову Хассина, Вельзевул с добродушной, но с примесью так называемой «хитрости» улыбкой, продолжал так:

– На этот раз, мой мальчик, я, желая дать тебе некоторое понятие о странности психики трехмозгных существ и этой современной европейской группировки, изменю своему обыкновению, а именно, посвящая тебя в разъясняющие сведения, вдаваться в разнообразные детали, а задам тебе одну «задачу», от разрешения которой ты, во-первых, выяснишь себе исчерпывающе специфичность психики существ именно этой европейской группировки, а во-вторых, для твоего «активного-мышления» это будет служить идеальной практикой.

Дальше Вельзевул продолжал говорить следующее: – После Германии в продолжение очень недолгого времени я имел место своего существования там же, на материке «Европа», среди существ общественности, называемой «Италия», а после Италии – среди существ той общественности, которая и сделалась для существ общественности «Россия», так сказать, «родником» по части удовлетворения того, издавна зафиксировавшегося в ненормальном процессе обычного существенского существования земных трехмозгных существ последних веков, «порока», который именуется «внушаемость», а именно, я обосновался среди существ общественности «Франция».

Теперь, мой мальчик, желая осведомить тебя относительно специфических сторон психики этих французских трехмозгных существ, я хочу это сделать таким образом, чтобы ты одновременно мог уяснить себе, насколько у этих понравившихся тебе трехмозгных существ планеты Земля уже вообще ухудшилась нормальная возможность для окристаллизации всяких существенских данных в смысле способности соображать беспристрастно и самолично, и как в них в настоящее время образовывается субъективное сущностное мнение о всякой действительности, иной раз совершенно противоположное тому, какое должно было бы получаться при воспринимовывании этой действительности непосредственно через лично ими самими получаемые впечатления.

Только что мною сказанное может особенно хорошо быть освещено на примере как раз в отношении этих самых французских существ.

Дальше Вельзевул продолжал так: – Теперь я разъясню тебе также немного о той «загвоздке», которая послужила одной из главных причин постепенного разжижения психики этих несчастных твоих любимцев, а именно относительно всегда имеющейся у них своеобразной «хаватвернони», совокупность функционизации и действия которой на общее наличие существа они сами называют «религиозность».

Такой в объективном смысле действительно «архизлостный» фактор для постепенного автоматического «размельчения» их психики возник там, на этой злосчастной планете, тоже с тех пор, когда в них начали окристаллизовываться разные последствия свойств все того же, для них проклятущего, органа Кундабуфера и, видоизменяясь в своей внешней форме, стали переходить из поколения в поколение.

И вот, когда, с одной стороны, благодаря таким окристаллизовываниям, в общем наличии некоторых земных трехмозгных существ стали приобретаться первые зачатки так называемых «хаснамусских-свойств», вследствие чего таким существам стало свойственным для своих эгоистических целей выдумывать для «опутывания» окружающих им подобных существ разные небылицы и в их числе также всякие фантастические так называемые «религиозные-учения», и когда, с другой стороны, прочие твои любимцы начали уверовывать в эти фантастические «религиозные-учения», постепенно утрачивая, благодаря таким же окристаллизовываниям, «здравое-мышление», то с тех пор в процессе обычного существования этих оригинальных трехмозгных существ и начали возникать множества, одни с другими ничего общего не имеющих, «хаватвернони» или «религий».

Через несколько «дионосков» космическое судно Карнак отошло от святой планеты и опять начало падать дальше, по направлению места своего последнего назначения, а именно по направлению той планеты, на которой Вельзевул имел место своего возникновения и куда он возвращался докончить свое долгое существование. Докончить, кстати сказать, то свое долгое существование, которое он, несмотря на то, что по некоторым определенным обстоятельствам ему пришлось его выполнять на разных космических сосредоточениях Великой Вселенной и всегда в очень для него лично неблагоприятных условиях, выполнил объективно вполне заслуженно.

И вот, когда восстановился обычный темп падения судна, внук Вельзевула, Хассин, опять подсел к его ногам и, обращаясь к нему, сказал:

– Дедушка, а дорогой дедушка! Объясни мне, пожалуйста, почему на эту святую планету, на которой мы только что были, так часто является, как мне сказал Дядя Туилан, наш ОБЩИЙ ВСЕОБЪЕМЛЮЩИЙ, ЕДИНОБЫТНЫЙ и САМОДЕРЖАВНЫЙ БЕСКОНЕЧНЫЙ?

После того, как Вельзевул выслушал, что сообщалось в поданном ему «лейтучанброс», его внук Хассин опять обратился к нему.

– Дорогой и милый мой дедушка! Пожалуйста, помоги мне разобраться в одном, непонятном для меня и не согласующемся с моими логическими сопоставлениями, противоречии.

Когда ты начал твои разъяснения о святой планете «Чистилище», ты мне велел стараться воспринимать все, о чем ты говорил, ничего не пропуская, и еще ты велел мне все время поддерживать интенсивную напряженность моего «активного-мышления» для того, чтобы во мне свершительно скристаллизовались соответствующие данные для образования представления относительно всякого вопроса, выясняющего детали обоих первобытных основных священных космических законов. Я, действительно, во все время твоих разъяснений, старался так и делать, и, мне кажется, я настолько уяснил себе эти священные космические законы, что, пожалуй, мог бы свободно объяснить их даже другому.

Так как моя первая встреча с этим современным земным трехмозгным существом, у которого я увидел сказанные эксперименты и благодаря которому, по всей вероятности, там опять восстановятся и сделаются доступными каждому из числа даже обыкновенных современных существ, жаждущих знаний, сведения, касающиеся основного священного космического закона Эптапарапаршинох, может оказаться для тебя в высшей степени любопытной и поучительной, то потому и про все, относящееся к этой встрече, я расскажу тебе по возможности детальнее.

Эта моя первая с ним встреча произошла за три тамошних года до моего совершенного ухода с этой солнечной системы.

Когда междусистемное судно Карнак по прошествии двух «дионосков» начало опять падать дальше, и когда убежденные последователи нашего досточтимого Молла Наср-Эддина опять уселись на свои обычные места, Хассин снова обратился к Вельзевулу со следующими словами:

— Дорогой мой дедушка! Позволь мне, как ты велел, напомнить тебе о ... трехмозгных существах ... планеты Земля ... о ... как их? ... о существах, которые возникают и существуют как раз на диаметрально противоположной стороне места, где процветает современная тамошняя цивилизация, и которые, как ты говорил, очень большие мастера танцевать «фокстрот».

— Насчет американцев, что ли?

— Вот-вот именно про этих американцев! — обрадованно воскликнул Хассин.

— Как же, я помню... Я действительно обещал рассказать тебе немного и об этих тамошних современных комиках.

И Вельзевул начал так:

Когда Вельзевул, Хассин и Ахун вернулись из «Жамджампала» и снова уселись на своих обычных местах, Хассин, опять обращаясь к Вельзевулу, сказал:

— Дорогой дедушка! Хотя благодаря твоим всесторонним объяснениям, относившимся к разным эпизодам, происходившим во время процесса существования трехмозгных существ на планете Земля, я получил полное представление и убедительное понимание об удивительной странности их психики, тем не менее во мне возник вопрос еще об одной особенности их психики, понять которую я еще никак не могу и которая даже и при их странной психике представляется мне нелогичной. Мои мысли постоянно возвращаются к этому недоуменному вопросу и даже во время священного таинства в «Жамджампале» они все время сосредоточивались на нем.

Дело в том, что из всех твоих совокупных объяснений, касавшихся процесса существования тамошних трехмозгных ответственного возраста существ, я очень определенно понял, что большинство из них, хотя во время всего своего существования, особенно после третьей «тренсапальной-пертурбации», стало обладать по большей части разумностью чисто автоматическою, все же они довольно часто и с таким автоматическим разумом могут соображать настолько хорошо, что даже способны констатировать на своей планете всевозможные более или менее точные законы Природы, согласно которым для целей облегчения своего обычного существования они даже кое-что и сами изобретают.

Улыбаясь и продолжая любовно смотреть на своего внука Хассина, Вельзевул сказал:

— Вот только теперь, дорогой будущий мой заместитель, после всего мною разъясненного и тобою пока в общих чертах воспринятого касательно трехмозгных существ, водящихся на планете Земля, я нахожу как раз своевременным осведомить тебя касательно того тамошнего «вопроса», посвятить в который я обещал тебя под самый конец всех моих рассказов.

Именно, о той среди всех их распространенной злостной идеи, которая, помнишь, когда я говорил относительно главной «загвоздки» их психики, т.е. об их разнообразных и своеобразных «хаватвернони», или, как они сами называют, «религиях», я сказал — кладется ими в основание всех этих их религий и именуется «Добро-и-Зло».

После того, как Вельзевул выслушал содержание «лейтучанброс» и положил его на рядом стоящую «синоору», представляющую собою род нашей этажерки, он опять глубоко вздохнул и продолжал говорить следующее:

— Для нашего Общего Мегалокосмоса было бы еще полбеды, если бы ненормальности обычного существования трехмозгных существ этой твоейчпланеты имели всякие плохие последствия только на них самих, как на трехмозгных существ, каковыми они являются, и на возможности свершительно усовершенствоваться тем «высшим-существенским-телам», которые уже имели величайшее несчастье возникать в них или будут в будущем возникать.

Но теперь весь ужас в том, что их ненормальное существование уже начинает отзываться и вредно влиять на нормальное существование трехмозгных существ, водящихся совсем на другой планете, правда, пока еще принадлежащей к их же солнечной системе, и на возможности нормального усовершенствования и в их общем наличии облекающихся «высших-существенских-частей».

Про такой печальный факт общекосмического характера я узнал случайно только перед самым моим уходом навсегда с этой солнечной системы Орс.

После процесса восприятия второй существенской пищи, Вельзевул из «джамичунатра» не сразу вернулся туда, где он обычно проводил время в беседах со своими, а раньше зашел в свое «кеша».

«Кеша» называются такие отделения на пространственных суднах, которые на земных пароходах называют «каюта».

Вельзевул раньше зашел в свое «кеша», чтобы там освежить немного в известной жидкости свой уже чересчур дряхлевший хвост, к чему он принужден был от времени до времени прибегать вследствие своей старости.

Когда он, возвращаясь из своего «кеша», вошел неслышно в то отделение судна Карнак, где он обычно проводил время со своими, он неожиданно увидел следующую, для него необычную, картину.

Еще что-то хотел сказать Вельзевул, но в этот момент вдруг все осветило и все пронизало «нечто-бледно-голубое». С этого момента падение самого судна Карнак начало заметно замедляться.

Это все означало, что в данной сфере Вселенной появился один из больших космических «Эголионопти» и собирается пристать к пространственному судну Карнак.

И действительно, скоро через внешние прозрачные части судна Карнак стал быть видимым тот источник, от которого исходило это «нечто-бледное-голубое» и которым освещалось не только все находящееся внутри судна Карнак, но также и все то пространство Вселенной вокруг этого большого космического «Эголионопти», которое могло быть охвачено обыкновенным зрением существ.

После шестилетней работы с беспощадным к самому себе отношением и почти всегда с напряженным мышлением, вчера наконец я кончил изложение на бумаге, на этот раз, по-моему, уже в общедоступной форме, первую серию книг из числа трех серий мною задуманных и тогда же начатых — тех именно трех серий, совокупностью развиваемых идей в которых мною было предрешено осуществить сначала теоретически три поставленные себе задачи, а именно: через посредство первой серии добиться уничтожения в людях всего того, что по их ложным представлениям якобы существует в действительности, иначе говоря, «беспощадно-вытравить-весь-веками-накопившийся-в-человеческом-мышлении-хлам», через вторую серию подготовить, так сказать, «новый-строительный-материал», и через третью — «воздвигнуть-новый-Мир», а потом осуществить — тоже мною уже предполагаемым способом — практически.

Закончив эту первую серию книг, я теперь, следуя еще издавна на Земле установившемуся обыкновению — непременно заканчивать такой большой, как говорят, «труд» тем самым, что одними называется «Эпилог», другими — «Послесловие», третьими — «От автора» и т.д., хочу для нее написать тоже что-либо в этом роде.

В целях этого сегодня утром я очень внимательно прочел написанную мною шесть лет тому назад первую главу «Предупреждение», под наименованием «Бужение мысли», для того чтобы из нее взять соответствующие идеи для соответствующего, так сказать, «логического-слития» такого начала с этим мною задуманным теперь написать концом.